Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

а?, А че это вы тут делаете

Вот вам рыба на Пасху

Великий Монгол Темучин еще ребенком стал главой рода и чтобы выжить вынужден был осесть на реке и поднимать свой род рыбой. Даже брата своего, отнимающего улов у младших, убил. Так было. Монголы не ели рыбу, среди них он был изгоем. Темучин был рыжий и голубоглазый. Точь-в-точь как пятитысячелетние мумии ариев R1a1 из Таримской впадины. Те знали рыбу. Темучин выжил и преумножил свой род практически до каждого третьего на планете. Почему именно ему, не образованному, открылся закон неба, закон Тенгри - если небо едино и неделимо, значит и земля должна быть едина и неделима? По этому закону жили великие Скифы задолго до Великого Монгола, освоив огромную территорию Евразийской Хорды от Алтая до Карпат. По этому закону Чингис-хан построил свою империю на этой же территории. На ней мы сейчас и живем, разговаривая на одном языке, и по его модели власти. И еще - изначально символ Христа был не крест, а две встречно плывущие рыбы, символизирующие вхождение Земли в эру Рыб. Неужели еще не ясно Западу что мы неразделимы? 
а?, А че это вы тут делаете

Даже и не знаю...

Тут френдесса, елейно так, разместила ролик со схождением благодатного огня:

А меня он ужаснул. В кадре смартфоны, планшеты, бородатые рожи в бейсболках, чуть ли не с надписями FBI и скинхеды. Всеобщее безумство. Вселенский шабаш. Адский бит, выбиваемый колоколами, вдруг, заставил выплыть из подкорки мелодию "Святая война"  Сектора Газа:

А ведь, действительно, Первомай встретился с Пасхой. Католики признали примат иудеев. Православие побраталось с католицизмом. Антихрист сошел на Землю. Апокалипсис стучится в дверь. Как тут не вспомнить Сектор Газа.
а?, А че это вы тут делаете

С днем святого вафлентина

Нам уже пару десятилетий упорно навязывают иные, европейские ценности - праздновать День святого Валентина, как некую непреложную данность, посвященную всем влюбленным. Работают на эту задачу изменения менталитета на постсоветском пространстве в этот день все СМИ. Однако, из народной памяти никак не удается вытравить всенародный праздник День 8-е Марта. Все равно в этот день мужики будут ломиться за живыми цветами и дарить их женщинам. А знаете почему такая, почти в месяц, разница в этом культе? Европа живет в искусственном парнике, омываемым теплым Гольфстримом и цветы в феврале там добыть не проблема, однако, прагматичная Европа заменила дорогостоящее удовольствие приобретения цветов для любимой на простое вырезывание сердечек из бумаги. В России такой эрзац не прокатывает. Март - месяц распускания первых цветов на евразийской хорде, и хоть убейся, но подари своей любимой именно этот живой символ бесконечного продолжения жизни. Прагматичная подмена выражения чистоты чувств живыми цветами на бумажный эрзац в Европе и привела к деградации отношений между полами - Европа тонет в пороках.
Правда, наше православие тоже противится дню 8-е Марта, связывая это с борьбой женщин за равные права с мужчинами, выразившееся в движении эмансипации в начале XX века, и пытается противопоставить каноническое про святых Петра и Февронью. Кстати, очень захватывающая история, советую прочесть по ссылке.
Ну а самым удачным на сегодняшний день демотиватором, отражающим суть нашей элиты, плетущейся в кильватере западных мод, считаю вот этот:

а?, А че это вы тут делаете

Манок на Маночи

В предыдущем посте, среди георгиевских кавалеров войны 1914-1918 гг есть аж три Маноцковых. Павел, Андрей и Леон. Обратите внимание - все пишутся как Маноцковы, Манацковых нет ни одного. Фамилия чисто казачья, топонимическая, происходит от названия местности - Манок на Маночи (ныне станица Манычская). Дед говорил что после революции такую фамилию преследовали - дворянство, беляки - контра короче. Многие после революции поменяли во втором случае "о" на "а". Дед сохранил фамилию в первозданном виде и выжил. Мало того, стал кавалером Ордена Ленина. Но чего это ему стоило - он платил молчанием.
Мать рассказывала что он однажды проговорился: "Мы, дети, спрятались втроем под кроватью и ждали пока мать уйдет из комнаты, чтобы попробовать приготовленных ею бобышек" (так называлось сдобное кушанье на церковный праздник - нарезанная кубиками сдоба с маком, пропитывавшаяся церковным вином). Моя мама, на правах невестки, спросила: "А почему втроем? Ведь вас только двое было детей - ты, Иван, да сестра твоя Прасковья?" Дед ничего не ответил. Но мы то знаем, что у бабушки Прасковьи Маноцковой (в замужестве за последним атаманом станицы Аксайской - Байгушевой) сын был назван Андреем, в честь некоего Андриана. Это и был третий ребенок в семье. Он загинул для нас бесследно. Больше мы о нем никогда не слышали. На всякий случай наградная выписка:
Маноцков Андрей - Георгиевский крест 4 степени 45955 [1915-1917]
В шестидесятые, правда, был запрос из-за границы о поиске родственников по фамилии Маноцков в нашей станице Аксайской. Отца тягали в КГБ. Но так ничего и не прояснилось...
P.S. Да, кстати, первым по списку награжденных был Леон Маноцков. Почему такие имена у них - Леон, Адриан, Павел? Леон, думаю, понятно, в честь Льва Давидовича Маноцкова, походного атамана, уведшего с Дона во времена церковного раскола четыре тысячи семей казаков-староверов на реку Аграхань, строить новую белую Русь. Адриан, тоже понятно - предков казаков крестил Андрей Первозванный, а не князь "Красное солнышко", Владимир. Ну и Павел, само собой - первоапостол.  
а?, А че это вы тут делаете

Религиозный раскол в Московском царстве и на Дону

Русские капиталисты и казаки - основные сохранители русской традиции, культурного кода

Российская правящая элита, выбравшая западный путь развития, способствовала религиозному расколу в церкви и российском социуме, отпала в своей большей части от православных духовных ценностей, соблазнившись западными интересами, разрушила в дальнейшим русскую общину, стремясь подменить её западными принципами хозяйствования, инициировала цивилизационный раскол государства (с ХVII в.) и, в конечном счёте, оказалась неспособной сохранить российскую православную государственность в ХХ в. Таким образом, значение раскола и всего
«бунташного века» в отечественной истории определяется тем, что он явил собой видимую отправную точку духовных противоречий и смут, растянувшихся на многие десятилетия и завершившихся в начале ХХ столетия разгромом русской православной цивилизации.

Трагедия раскола состояла в том, что вместо того, чтобы консолидироваться в ответе на внешние вызовы, русский народ тратил духовную энергию на внутреннее самоистребление.


Русские капиталисты
Наследниками старообрядческой концепции станут в большей своей части торгово промышленные круги российского предпринимательства, в недрах которого бережно сохранялась и оберегалась уникальная православная хозяйственная этика, сакральным смыслом которой был труд как богоделанье, служение Богу, в отличие от рационалистического понимания труда как только средства извлечения прибыли, как средства существования, или обогащения, как это имело место в среде западноевропейского предпринимательства и приходило во второй половине ХVIIв. в Россию вместе с «созданием связей буржуазных». Сохранение сакрального отношения к труду, как угодного Богу, дало возможность русской старообрядческой промышленной буржуазии реализовать в конце XIX - начале ХХ столетия модернизационный экономический прорыв России.

Казалось бы, объективные условия для успехов старообрядцев на ниве экономики в России синодального периода отсутствовали. Они находились в ущемленном правовом положении. На них возлагалось повышенное, в сравнении с паствой РПЦ и инородцами, налоговое бремя. Периодически притеснения усиливались. Наряду с иными ограничениями правоспособности устанавливались законодательные барьеры для самореализации старообрядцев в предпринимательской сфере. К таковым, например, относился введенный с 1855 г. запрет на инкорпорацию их в купеческое
сословие. Тем не менее, вопреки объективным сдерживающим обстоятельствам, старообрядцы по показателю экономической успешности существенно превосходили неконфессиональные предпринимательские группы Российской империи. Следовательно, именно религиозная идентичность оказалась в данном случае наиболее весомым фактором успеха в экономике, превосходящим по степени значимости социальные и правовые преференции. Имеются более веские основания говорить о старообрядческом «чуде», чем об японских или германских «чудесах» в экономике. Условием успехов японцев и немцев было целенаправленное внешнее инвестирование, тогда как старообрядцы в России действовали вопреки средовой
конъюнктуре.

По некоторым оценкам, старообрядцы представляли около 60% торгово-промышленного класса и им принадлежало от 64% до 75% всего российского капитала.

К старообрядцам принадлежали крупнейшие российские предпринимательские династии: Бобковы, Гучковы, Кузнецовы, Морозовы, Рахмановы, Рябушинские и др.


Тот факт, что крупный капитал в императорский период работал на российскую экономику, а не вывозился вовне, во многом обусловливался его старообрядческим происхождением. Один из наиболее известных исследователей конфессионально-этических факторов старообрядческого предпринимательства В.В. Керов в заключение своего фундаментального труда выносит следующее резюме:

«В деятельности «Божьих доверенных по управлению собственностью» соединялись сохраненные и развитые старообрядцами элементы древнерусского национально-конфессионального менталитета с тенденциями, рожденными новой эпохой организации фабричной промышленности и сложных комбинаций производственно-сбытовых процессов. В старообрядческой системе конфессионально-экономических ценностей, институтов и установок осуществился синтез традиций православной цивилизации и посттрадиционного общества на новом цивилизационном этапе. Ментальность старообрядческих хозяев и хозяйственный этос староверия показали принципиальную возможность развития вне западной модели собственничества, историческую реальность модернизации на основе русских православных ценностей, развивавшихся в старообрядчестве».

На том основании, что чувственного воплощения антихриста не произошло, возникло направление эсхатологических оптимистов - поповцев. Для них «Святая Русь» жива, но она есть «град Китеж», скрытое царство, ушедшее в скиты, раскольничьи поселения. Поповцев отличала крайняя аскеза, моральный и обрядовый ригоризм, облеченные в консервативные рамки старой веры. Из их среды вышло впоследствии подавляющее большинство русских миллионеров, которые создавали капитал посредством трудолюбия и жертвовали его в благотворительных целях.

Русский философ, богослов, поэт В.С. Соловьёв пришёл к выводу, что ныне дух Божий находится не с ортодоксами, а с нигилистами. Н.А. Клюев писал «Убийца красный святей потира!», а А.А. Блок, также интересовавшийся проблемой раскола, поставил в «Двенадцати» впереди отряда красногвардейцев (12 апостолов) Исуса Христа (знаменательно, что у Блока написание имени Мессии не ортодоксальное «Иисус», а именно старообрядческое «Исус»). Становится понятным, почему С.Т. Морозов, как и другие богатейшие старообрядцы, давали деньги на революцию. Это не являлось капризом, а напрямую проистекало из их религиозного мировоззрения.


Казаки

Русское революционное подполье было генетически связано со старообрядческими братствами. Старообрядцы составляли харизматическое ядро в воинстве Разина, Булавина, Пугачева. К ним как к революционной силе апеллировали лидеры российской оппозиции, начиная от А.И. Герцена и заканчивая Лениным. С.Разин был связан с главным центром старообрядчества Соловецким монастырём, куда совершил паломничество в период, предшествующий восстанию. Чтобы не оказаться под антихристовой властью, требовалось бежать с Руси. Руководствуясь этим соображением, Разин отправляется в персидские походы, представляющие собой попытку прорваться в старообрядческое Беловодье (мистическую страну, потаённый «Град Китеж»). По прошествии трёхлетнего срока антихристова господства, в преддверии наступления нового 1669 года разинцы сочли возможным вернуться в Россию. Военная компания 1670г. рассматривалась ими как борьба по низвержению антихристова трона. Остатки разгромленного воинства Разина пытались пробиться к Соловецкому монастырю, стен которого удалось достичь некоторым из разинских сподвижников. С. Разин предписывал своим казакам церквей не строить, на церковные службы не ходить, церковное таинство брака заменить венчанием около вербы, что аналогично стереотипу поведения некоторых толков беспоповского направления старообрядчества.

С.А. Зеньковский обратил внимание на массовое участие старообрядцев в мятежах конца 17 – начала 18 вв. Стрелецкие бунты, астраханский мятеж, восстание К. Булавина и др. согласно Зеньковскому, были прежде всего конфликтом старообрядцев с официальной властью. Участниками народного движения всерьез рассматривалась задача реставрации старой веры в качестве идеологической доктрины России. Более всего это имело шансы на успех в период «Хованщины».

Г.П. Федотов даже определяет стрелецкие бунты как русскую войну.

В старообрядчестве пребывало фактически все казачество. Даже приближенный ко двору атаман Донского войска М.И. Платов являлся активным старообрядческим адептом. По-видимому, через парадигму старой веры следует объяснять дихотомию бунтарского духа и воинского служения отечеству казаков.

А.И. Герцен намеревался создать в Лондоне старообрядческий церковный центр и возвести собор, роль старосты в котором отводил себе. Он вынашивал замысел связать старообрядчество с революционным движением интеллигенции, что пытался практически осуществить установив связи с некрасовскими общинами. Для революционной агитации старообрядцев А.И. Герцен, Н.П. Огарев и В.Н. Кельсиев учредили издававшийся в Лондоне журнал «Общее вече». Последний из названных лондонских эмигрантов даже был возведен в должность «казак-баши» у некрасовцев. В своих прокламациях, адресованных к казачеству, он призывал создавать старообрядческое ополчение: «Не сегодня, так завтра и христианское воинство наше пойдет на Москву выборных от народа на земский собор скликать со всей земли, а лиходеев за границу к немцам прогонять. Принимайте же воинство с честью…».

Вождь польской эмиграции кн. А. Чарторыйский вербовал диверсионные отряды из казаков -старообрядцев, с помощью которых предполагал поднять восстание в казацких регионах России.



Говоря о связи С. Разина с главным центром старообрядчества Соловецким монастырем, нельзя не упомянуть и события раскола на Дону, последовавшие после жесточайшего подавления восстания и разгрома Соловков. Для нашей истории эта тема так и осталась закрытой. Дело в том, что события раскола на Дону, произошедшие между Разинским и Булавинским восстаниями, носили характер уже не восстания, а, фактически, войны противомосковской партии Донского казачества с Московским царством с сопредельной территории. Строители социалистического общества не усмотрели в этом случае революционой харизматичности лидеров старообрядческого казачества, объявивших войну Московии, и попросту вычеркнули их из истории. Ну а причины, по которым РПЦ тоже "не помнит" лидеров старообрядцев в событиях раскола на Дону, думаю тоже всем ясны. Этим обстоятельством, кстати, воспользовалась Западная Европа, причислив их к лику великомученников. Одним из таких и был Лев Давыдович Маноцков, походный атаман казаков-староверов, сошедших с Дона с мощами соловецкого старца Досифея на р. Аграхань строить новую белую Русь, искренне полагая, что Московская Русь стала черной, оскверненной неметчиной и грецкой верой. Но об этом в следующих главах... 

а?, А че это вы тут делаете

Религиозный раскол в Московском царстве и на Дону

 

Слом русской традиции или о недосформированности культурных кодов

События второй половины XVII века – сложнейший период в истории России. Успешно преодолевая политические последствия «Смутного времени» государство переживает напряжённый внутренний поиск своих идентичных основ, идет осмысление новой государственной идеологии в том числе и своей церковной политики. Это было активировано «вызовом» со стороны Западной Европы, переживавшей глубокие цивилизационные изменения. Формируется матрица западноевропейской цивилизации. Великие географические открытия, научная революция XVII в., мощное развитие производительных сил, перестройка духовной основы общества - Реформация. На её основе, на основе протестантской этики возникает идеология либерализма с личностным доминированием по отношению к религии, нации, государству, создаётся потребительская цивилизация. Это сильное западноевропейское модернистское секулярное начало было сформулировано как концепция европоцентризма и распространялось повсеместно. В России модернистский секулярный процесс нашёл как своих сторонников, так и яростных противников и вызвал сложное переплетение социально-экономических, духовно-нравственных и политических процессов. Катализатором катаклизмов стал церковный раскол в русской православной церкви.

Цивилизационный «вызов» Запада, а также войны России с Польшей, Швецией, Турцией, присоединение к России Малороссии выявили проблемное поле государственных преобразований в военной сфере, государственном управлении, налоговой системе и, конечно же, прежде всего в политической централизации. В поисках путей «ответа» на «вызов» Западной Европы в один клубок органически сплелись проблемы социально- экономического порядка, политические, законодательные, религиозно-нравственные, церковно-государственные отношения и т.д. Для решения этих проблем необходимо было консолидировать российскую правящую элиту и создать сильную самодержавную власть. Социальные катаклизмы «бунташного века» заставили ускорить эти процессы. Вторая половина ХVII века – это время перехода от старой правительственной системы, построенной на национальном менталитете, к новой государственной модели, положившего начало западноевропейской модели. Реформирование российской государственности второй половины ХVII столетия прежде всего определялось кризисом сознания русского человека того времени. Осмысление новой государственной идеологии шло рука об руку с переменами в жизни русской православной церкви.

Церковный раскол произошёл в условиях, когда сильной трансформации начали подвергаться механизмы государственной и церковной власти, стали приходить новые традиции, имевшие не российское, а европейское происхождение. Расколом принято называть произошедшее во второй половине XVII века отделение от господствующей Православной церкви части верующих, получивших название старообрядцев. 

Доктрина «Москва - Третий Рим»

Доктрина «Москва - Третий Рим» содержала два компонента: идею о мировом масштабе Римской империи (Московского царства) и о предапокалиптическом характере функционального назначения Московской Руси («Четвертому Риму не быти»). Никониане и раскольники, апеллируя к одному и тому же источнику в виде православной идеологемы, делали акцент на разные её части. Реформы Никона преследовали цель сближения с малороссами, греками и южными славянами, т.е. выражали космополитическую, мессианскую устремленность национальной идеи. Русская традиция приносилась в жертву «мировому царству».

Основополагающим постулатом старообрядческого православия была вера в «Святую Русь», т.е. в национальную традицию, отступление от которой равнозначно измене православию. Вера греческая считалась ложной, поскольку была заражена латинскими инновациями. Понятие «русский» рассматривалось как тождественное термину «православный». Аввакум призывал восточных патриархов поучиться истинному православию на Руси:

«Рим давно упал и лежит невсклонно, а ляхи с ним же погибли, до конца враги быша християном. А и у вас православие пестро стало от насилия турскаго Магмета, да и дивить на вас нельзя: немощни есте стали. И впредь приезжайте к нам учитца: у нас Божиею благодатию самодержство».

Таким образом, старообрядчество выражало национально - традиционалистский аспект русской идеи. В противоположность староверам Никон заявлял:

«Я хоть и русский, но вера моя и убеждения - греческие».

Сам царь и его ближайшее окружение в лице «ревнителей древнего благочестия» разделяли мысль о необходимости практической реализации в перспективе доктрины «Москва – Третий Рим», в объединении всех православных народов вокруг Московского царства с русским православным царём во главе. Первым шагом на этом пути была необходимость унификации богослужебных книг и церковной обрядности в соответствии с этой вселенской задачей. Однако, дело осложнялось тем обстоятельством, что в России к этому времени не было единства в церковных обрядах, не было единства в церковном богослужении, где должен быть единый культ. За исключением трёх главных обрядов, установленных ещё Стоглавом в ХVI столетии, а именно, двоеперстия, двоения аллилуйи и хождения посолонь, в
остальных случаях церковные чины разнились.

Парадигма раскола, как и всего «бунташного века» второй половины XVII века, состояла в столкновении двух процессов: централизации государственности как «ответа» на «вызов» Запада и местного регионального сепаратизма. Лидеры раскола, как церковные, Аввакум Петров и его единомышленники, так и светские, ставшие позднее во главе раскола, братья Денисовы и др. отстаивали местное русское православие, выработанное многовековой национально-религиозной жизнью русского народа. Неслучайно, что ключевой платформой концепции старообрядчества было учение о «Москве – Третьем Риме», которое многократно повторялось в раскольнической литературе. Вслед за псковским монахом Филофеем они рассматривали Россию, как лидера всего православного мира в контексте событий мировой истории. Они считали, что для сохранения своего лидерства Россия обязана оставаться верной отеческим преданиям. Лидеры раскола полагали, что сам ход истории предопределил место России среди враждебного окружения: латинство, протестантизм, ислам. Отсюда корни их национально - религиозной нетерпимости как способ защиты своей национальной идентичности. Кроме того, старообрядцы, по крайней мере, первоначально, были категорически против ограничения царской власти властью патриаршей. Отсюда у них сходство с Иваном Пересветовым и царём Иваном Грозным, которые в своих сочинениях обосновывали причину падения византийской империи ограничениями, как они считали, имперской власти властью патриаршей. На эту же причину указывал и Аввакум. Кстати, на эту причину, как на смертельную угрозу для государства, будет ссылаться для обоснования своей церковной политики позднее и Пётр I, говоря о «папёжных замахах» патриарха Никона. Таким образом, конкретная идеологическая парадигма старообрядцев соответствовала мировоззренческим постулатам, присущим времени расцвета Московского царства периода Ивана Грозного и шла вразрез со взглядами российской правящей элиты второй половины XVII века. Не случайно в этой связи, что под знаменем религиозного раскола объединились со временем самые разношёрстные элементы.Обломки старины вроде остатков родовитого боярства и остатков стрелецкого войска, выходцев из посадского и крестьянского сословий, закрепощённых дворянским государством и т. д. Такая староверческая революция со времени правления царя Алексея Михайловича и вплоть до стрелецкого бунта (1682г.) периода двоевластия царей Иоанна и Петра будет для модернизирующейся российской государственности постоянной смертельной опасностью сползания её на путь кондового охранительного консерватизма.

Парадокс заключался в том, что и царь Алексей Михайлович и Никон также хотели разыграть ту же карту, как и старообрядцы, но понимали доктрину «Москва – Третий Рим» по иному, с опорой не на древнерусскую старину, а на вселенскую восточную византийско – русскую православную традицию. Это было, прежде всего, связано с тем, что царь и его окружение были склонны придавать теории «Москва-Третий Рим», как, впрочем, и церковной реформе, политическое значение, особенно в связи с борьбой за Малороссию.

В противовес взглядам лидеров раскола царь Алексей Михайлович прекрасно понимал необходимость укрепления политической роли государства с опорой на новый служилый класс, новую правящую элиту – дворянство. Царь – носитель государственных интересов. Патриарх Никон также сторонник укрепления государственности, но только в симфонии с властью церкви. Интересно отметить, что и патриарх Никон и первоначально находившийся под его влиянием царь Алексей Михайлович и протопоп Аввакум были единодушны в главном – они, безусловно, верили в то, что Московское царство «Москва-Третий Рим» - это попытка сокращения пределов деятельности Сатаны в мире.

Дискредитация теории "симфонии" духовной и светской власти

Однако пути реализации этого концепта, пути развития российского государства у них были абсолютно различны. В этой связи протопопа Аввакума, его окружение и последующих лидеров старообрядцев можно назвать охранительными консерваторами, ибо главным мерилом духовно-нравственных ценностей у них была истина древней русской православной церкви, сохранившаяся, как они считали, в незыблемости и чистоте. Позиция патриарха Никона – динамический консерватизм. Он прекрасно понимал необходимость государственных преобразований, государственную модернизацию. Но он не принимал инфильтрацию в Россию западноевропейских секулярных духовных ценностей, с необходимостью проникавших в страну вместе с материальными заимствованиями во всех сферах российского социума: военном деле, торговле, промышленности, культуре. Патриарх Никон думал противопоставить этой духовной западной интервенции концепцию симфонии светской и духовной власти, когда церковная власть должна духовно окормлять власть светскую, не давая ей становиться абсолютной. Опору в реализации своей концепции патриарх Никон видел в сильной царской власти и в великой вселенской византийско – русской православной традиции. В этом для Никона состояла мировая задача России. Глубина мысли патриарха Никона была, к сожалению, не понята ни царём Алексеем Михайловичем, ни тем более правящей элитой, которая в большей своей части уже была пропитана западноевропейским образом жизни. Правящая российская элита предпочла пойти по пути европоцентризма. Столкновением этих трёх точек зрения - старообрядческой, никоновской симфонии властей и западной модели будет пронизана вся последующая отечественная история вплоть до сегодняшней России. Очень хорошо об этом сказал, отвечая на вопрос: "Почему народ не создает механизмов психологической и поведенческой защиты?", известный историк и социолог А.И. Фурсов:

Теория «симфонии» духовной и светской власти на Руси оказалась в результате никоновского конфликта дискредитирована. Победа Алексея Михайловича привела к окончательному торжеству цезарепапистской системы, квазиангликанского суррогата, разрушившего миф о русском «катехоне». Сам царь выступал духовным представителем Руси на соборе 1666-1667гг., где он с патриархами из стран, покоренных иноверцами, судил русскую веру. Богословскими авторитетами провозглашались иноземцы, редакционной правкой книг ведали авантюристы типа грека Паисия Легарида, не раз менявшего вероисповедание в зависимости от материальных выгод. Цезарепапистская модель Алексея Михайловича была преамбулой к учреждению синодального строя в императорской России. «Святая Русь» действительно погибла, утратив цельность бытия. Государство «царство Кесаря» стало выступать антитезой общества. Государственная правда («закон») и народная правда («справедливость») оказались субстанционально противоположными понятиями.
Космополитическая культурная ориентация правящей элиты вступила в противоречие с национальной традицией народной культуры. Официальная церковь оказалась формальным институтом, лишенным паствы и авторитета. Правящая элита симпатизировала западным учениям, народная Русь тайно или явно рассредоточивалась по раскольничьим общинам. «Русский порядок» - государство и официальная церковь - содержали некоторые внешние аспекты бытия «Святой Руси», составившие консервативную традицию императорской России. «Русский бунт», утратив форму, сохранил отдельные внутренние стороны жизни «Святой Руси», и прежде всего, претензию на справедливость, создав преемственность революционной России. С раскола русская идея разделилась на две полу истины.

а?, А че это вы тут делаете

Религиозный раскол в Московском царстве и на Дону

 

Исторические афоризмы, крылатые фразы времени раскола

 

Протопоп Аввакум:

«Не передвигаем вещей церковных с места на место. Идеже Святые положиша что, тут и лежи. Иже что, кто хотя малое переменит да будет проклят».

 

Протопоп Аввакум
В данной фразе протопопа Аввакума происходит смешение понятий обрядовой и догматической сторон православного вероучения. Догматы, сформулированные на семи Вселенских Церковных Соборах, неизменны и не подлежат никакому улучшению или какой-либо отмене. Церковные обряды же могут быть подвержены изменениям местными церковными соборами и могут быть отменены или исправлены соборным мнением последующих местных церковных соборов. Так, например, Стоглав, церковный собор при жизни Ивана Грозного, принял ряд церковных обрядов. Двоеперстие, Имя Исус, сугубую аллилуйю , хождение священника в крестных ходах по солонь и т.д.
Церковный собор 1654г. отменил своим соборным решением эти обряды и принял церковную реформу патриарха Никона, по которой эти обряды стали иными. Трегубая аллилуйя, Имя Исус сменено на Иисус, двоеперстие на троеперстие и т.п. Это было связано с унификацией церковных обрядов в связи с вхождением Малороссии в состав Московского государства и идеей царя Алексея Михайловича объединить все православные славянские народы в единую державу по типу Византийской империи с православным царём во главе, то есть практически реализовать доктрину «Москва-Третий Рим». Церковная реформа патриарха Никона и изменение церковных обрядов, за эталон которых были взяты греческие обряды (были ли эти обряды у греков неизменны или тоже претерпели изменения с течением времени, исправляли ли никоновские справщики свои церковные обряды по древним греческим церковным обрядам или по современным им греческим образцам, в то время как греческая православная церковь находилась под османским игом) – это как раз и явилось предметом спора, переросшего в раскол. 
И, конечно, церковная реформа патриарха Никона, безусловно, имела политический подтекст, связанный с попыткой практической реализацией концепции «Москва-Третий Рим», которая, к сожалению, не удалась из-за совокупности внутренних и внешних обстоятельств. И не случайно, что современные старообрядцы называют эту политику царя Алексея Михайловича и вместе с ней и церковную реформу патриарха Никона «византийским соблазном». Но в любом случае патриарх Никон ни в коей мере не пытался изменить церковное догматическое учение, а тем самым и «переменить православную веру», в чём его обвинял протопоп Аввакум и его единомышленники.

 


Патриарх Никон:

«Священство более есть царства».

 

Патриарх Никон
Эта фраза патриарха Никона, превратно понятая его врагами, дала повод обвинить его в папоцезаризме, а тем самым в посягательстве на политическую власть в московском государстве. Именно в этом обвиняли его многочисленные враги на Церковном соборе 1666-1667г., осудив на изгнание в Ферапонтов монастырь. По этой очень важной проблеме, проблеме взаимоотношений церкви и государства, священства и царства, существует многолетняя ожесточённая дискуссия в отечественной историографии, как светской, так и церковной.
В действительности патриарх Никон ни в коей мере не был сторонником папоцезаризма в России. Он был апологет византийской концепции симфонии церковной и светской власти, которую пытался
противопоставить западноевропейской духовной парадигме, усиленно навязываемой московскому государству, как изнутри, прежде всего большей частью правящей элиты, так и извне, через различные российско-западноевропейские контакты. К великому сожалению, ему не удалось претворить свою доктрину симфонии царства и священства в жизнь.
Патриарх Никон был оболган своими многочисленными недругами, выкинут, как церковный и государственный деятель, из российской истории и тем самым ход российской истории пошёл по западноевропейскому сценарию со всеми его будущими непредсказуемыми катаклизмами вплоть
до нашего современного состояния. Сам автор книги «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович» Н.Ф.Каптерев, из которой приведена эта вышеприведённая фраза патриарха, по своим политическим взглядам принадлежал к прогрессистам, то есть был крайним западником. Его позиция по отношению к патриарху Никону и вообще к русской православной церкви была в целом негативной. Неслучайно власти запрещали ему защищать докторскую диссертацию по церковной истории более двадцати лет. Он смог защитить её только накануне Первой мировой войны, будучи членом Государственной думы от партии прогрессистов. Поэтому взгляды Н.Ф.Каптерева на рассматриваемую проблему слишком тенденциозные.
Есть и другие, прямо противоположные оценки деятельности патриарха Никона, как например, точка зрения главы русской зарубежной православной церкви митрополита Антония (Храповицкого), который назвал патриарха Никона «самым великим человеком русской истории».


Из слов старообрядческой песни:

«Древян гроб сосновый,
Ради меня строен,
В нем буду лежати,
Трубна гласа ждати;
Ангелы вострубят –
Из гроба возбудят и т.д.»

Апокалипсис
Приводимый текст песни отражал обостренные для старообрядческой среды апокалиптические ожидание.

Практика гробоположения живых передавала восприятие близости конца света и Страшного суда. По популярным на Руси пророчествам гибель истинно православного царства должна была произойти в 1666г. в связи с приходом в мир Антихриста, власть которого на земле продлится до 1669г. Историософская старообрядческая концепция, построенная на основании профетических мотивов таких произведений как «Кириллова книга», предполагала поэтапное падение православия в мире. Через 1000 лет по приходу Христа оковы, наложенные на дьявола архангелом Михаилом, пали и сатанинские силы повели массированное наступление на христианский мир. В 1000 году от Р.Х. пал православный дотоле Рим, принявший еретический догмат «филиокве». Еще через 600 лет погибло православие в малоросском крае, оказавшемся пораженным ересью униатства. Еще через 66 лет суждено было погибнуть последней православной державе - Московской Руси, что связывалось с приходом «сына погибели» в мире.

В ожидании апокалипсических событий люди на три года забросили пашенные работы, покинули избы, каялись друг перед другом в грехах, постились до смерти, одев белые рубахи и саваны ложились при наступлении каждой ночи в гробы и ждали конца света. Именно в 1666г. в Москве заседал вселенский собор патриархов, который осудил старую русскую веру, что в понимании «ревнителей древлего благочестия» явилось свидетельством духовного прихода Антихриста в мир. Иные во избежание антихристова плена предпочитали сожжение на костре. Матери сжигали себя с новорожденными младенцами, братья и сестры прыгали в пламя взявшись за руки, сгорая, плакали от радости обретения вечного царства. До 90х годов 17в. в гарях покончило с собой более 20 тыс. старообрядцев. Звучали призывы «спалить» всю Русь всероссийским пожаром.

Апологетика самосожжения представлена в посланиях Аввакума: «И оттоле двадесяте три лета и пол-лета и месяц по се время безпрестани жгут и вешают исповедников Христовых. Оне, миленькие, ради пресветлыя, и честныя, и. вседетельныя, пренсисчетныя и страшныя Троица несытно пуще в глаза лезут, слово в слово яко комары или мушицы. Елико их болши подавляют, тогда болши пищат и в глаза лезут: так же и русаки бедные, пускай глупы, рады мучителя дождались,— полками во огнь дерзают за Христа Сына Божия-света. Мудры блядины дети греки, да с варваром турским с одново блюда патриархи кушают рафленыя курки. Русачьки же, миленькия, не так, - во огнь лезет, а благоверия не предает! В Казани никонияня тридесять человек сожгли, в Сибире столко же, в Володимере шестеро, в Боровске четыренадесять человек, а в Нижнем преславно бысть: овых еретики пожигают, а инии, распальшеся любовию и плакав о благоверии, не дождався еретическаго осуждения, сами во огнь дерзнувше, да цело и непорочно соблюдут правоверие, и сожегше своя телеса, душа же в руцс Божии предавше, ликовствуют со Христом во веки веком, самоволны мученички, Христовы рабы. Вечная им память во веки веком! Беда миру бедному пришла: не пить чаша — в огонь посадят и кости пережгут; а пить чаша скверная сия — в негасимый огнь ввержену быть и в век нескончаемый в плачь. Ну, как же христианам нам быть? Приклони-тко ухо-то ко мне и услыши глаголы моя,— право не солгу. Чево себе ищу, тово ж желаю и тебе. Аще не хошещь в стень сию итти Господа ради своего, а в существо пойдешь же. Сиречь: стень — огнь сей онаго огня, иже хощет поясти сопротивныя: сей огнь плоти снедает, души же не коснется; оный же обоя язвит в неистление».

Чтобы избежать греха суицида, самосожженцы ставили на засов зажженную свечу и застилали пол соломой таким образом, что при первом же толчке в дверь, падающая свеча приводила к пожару.

Лжетроица – змий, зверь и лжепророк истолковывалась как триумвират, соответственно, дьявола, антихриста («царя лукавого») и патриарха (или папы). Факт прихода антихриста в 1666 году не вызывал сомнения, но затруднение вызвал вопрос о его персонифицированном воплощении. Иногда в старообрядческой среде под таковым подразумевался Никон.

Но большинство сошлось на мысли, что Никон лишь предтеча антихриста («Хобот антихриста»), соответствующий третьей ипостаси в лице лжепророка.

Аввакум приходил к заключению, что «А о последнем антихристе не блазнитеся,—еще он, последней чорт, не бывал: нынешния бояре ево комнатныя, ближний дружья, возятся, яко беси, путь ему подстилают, и имя Христово выгоняют. Да как вычистят везде, так Илия и Енох, обличители, прежде будут, потом антихрист во свое ему время. А тайна уже давно делается беззакония, да как распухнет, так и треснет. Еще после никониян чаем поправления о Христе Исусе, Господе нашем».

 

а?, А че это вы тут делаете

Религиозный раскол в Московском царстве и на Дону

 

Книжная справа



Церковный собор 1654г.Патриарх Никон представляет новыебогослужебные тексты. Картина художника А.Д.Кившенко (1880г.)
«Церковный собор 1654г.Патриарх Никон представляет новые
богослужебные тексты. Картина художника А.Д.Кившенко (1880г.)
» на Яндекс.Фотках

 

Необходимость затеянной Никоном «книжной справы» признавалась всеми сторонами религиозного конфликта. Задача исправления состояла в сличении русских богослужебных книг со старинными греческими рукописями. Именно в такой постановке это решение было принято на церковном соборе 1654 г. Однако, вопреки ему, справа велась по новопечатным греческим образцам. А в них, на что указывали сторонники Аввакума, после Флорентийской унии вкралось множество латинизмов. Значительная часть привезенных в Россию книг даже не являлась греческой, а была отпечатана в Венеции и типографиях других католических государств.

Никониане обвиняли своих противников в обскурантизме, те, в свою очередь, усматривали за никоновскими нововведениями «латинскую ересь», а в более глубинном отношении - сатанинский культ. Троеперстие старообрядцы представляли как скрытую форму хулы на Бога в виде кукиша, атихристовой печатью, символизирующей лжетроицу – дьявола, антихриста и лжепророка. Отрицание двуперстья трактовалось как еретическое сомнение по поводу догмата о двуединой природе Христа. Двусоставной четырехконечный крест никониан характеризовался как «латинский крыж», лишенный сакральности христианской символики. Четвертование ангельской песни аллилуйя рассматривалось как нарушение священной троичности. В изъятии из символа веры слова «истинного», старообрядцы усматривали сомнение никониан в истинности Господа, а удаленный из словосочетания «Рожденно, а не сотворенно» союз «а» мыслился как тот самый «аз», за который многие готовы были погибнуть. Амвон, перестроенный из четырехстолпного (четыре евангелия) в пятистолпный, расценивался как обозначение папы и четырех патриархов. Замена русского «белого клобука», перешедшего на Русь как реликвия святости духовенства из падших христианских царств, на «рогатую колпашную камилакву», воспринималась как свидетельство подчинения официальной церкви рогатому дьяволу.

В отказе совершения коленопреклоненной молитвы старообрядцы уличали грех гордыни и лености.

Никонианская иконопись обличалась Аввакумом как прельщение миром плотским против царства духовного:

«Есть же дело настоящее: пишут Спасов образ Еммануила; лице одутловато, уста червонная, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, тако же и у ног бедры толстыя, и весь яко немчин брюхат и толст учинен, лишо сабли той при бедре не писано. А то все писано по плотскому умыслу: понеже сами еретицы возлюбиша толстоту плотскую и опровергоша долу горняя. Христос же Бог наш тонкостны чювства имея все, якоже и богословцы научают нас Чти в Маргарите слово Златоустаго на Рожество Богородицы; в нем писано подобие Христово и Богородично: ни близко не находило, как ныне еретицы умыслиша. А все то кобель борзой Никон, враг, умыслил, будто живыя писать, устрояет все пофряжьскому, сиречь понеметцкому. Якоже фрязн пишут образ Благовещения Пресвятыя Богородицы, чреватую, брюхо на колени висит,— во мгновении ока Христос совершен во чреве обретеся! Посмотри-тко на рожу-ту, на брюхо-то, никониян окаянный, - толст ведь ты! Как в дверь небесную вместиться хочешь! Узка бо есть и тесен и прискорбен путь, вводяй в живот. Нужно бо есть царство небесное и нужницы восхищают е, а не толстобрюхие. Воззри на святые иконы и виждь угодившия Богу, како добрыя изуграфы подобие их описуют: лице, и руце, и нозе, и всякие им находящия скорби. А вы ныне подобие их переменили, пишите таковых же, якоже вы сами толстобрюхих, толсторожих, и ноги и руки яко стулцы».

Таким же образом порицалось античная премудрость:

«Виждь, гордоусец и алманашник, твой Платон и Пифагор: тако их же, яко свиней, вши съели, и память их с шумом погибе, гордости их и уподобления ради к Богу»

Согласно Аввакуму и Платон, и Пифагор, и Аристотель, и Диаген, и гиппократ – все за свои мудроствования угодили в ад, что ожидает и их последователей.

Богословский спор продолжили историки. Одни полагали, что ошибки совершили русские переводчики греческих рукописей, другие, что сами греки модифицировали древние тексты, которые в неизменном виде сохранились в русском православии. По-видимому, каноническими являлись обе формы православного богослужения.

На востоке Византии наиболее распространенным был иерусалимский церковный устав, составленный св. Саввой Освященным, а на западе преобладал Студийский или Константинопольский устав, который в процессе христианизации греки экспортировали на Русь. Но в самой Византии со временем был унифицирован Иерусалимский устав, а атрибуты Студийского устава московской патриархии стали трактоваться как русские нововведения.

а?, А че это вы тут делаете

Религиозный раскол в Московском царстве и на Дону

 

Аввакум

 

Протопопъ Аввакумъ
«Протопопъ Аввакумъ» на Яндекс.Фотках

 

АВВАКУМ Петрович (1620 или 1621-1682), протопоп, глава старообрядчества, писатель. В 1646-47 член "Кружка ревнителей благочестия". Выступил против церковной реформы патриарха Никона. Сослан с семьёй в 1653 в Тобольск, затем в Даурию. В 1663 возвращён в Москву, продолжал борьбу с официальной церковью. В 1664 сослан в Мезень. В 1666-67 осуждён на церковном соборе и сослан в Пустозёрск, где 15 лет провёл в земляной тюрьме, написал "Житие" и др. сочинения. По царскому указу сожжён. 

Источник: Энциклопедия "Отечество" 

 

(Аввакум Петров) (1621-1682), глава старообрядчества, идеолог раскола в Православной Церкви, протопоп, писатель. Родился в семье священника. Рано лишившись отца, 19-ти лет женился по указанию матери, найдя в жене верного друга своей многострадальной жизни. Ок. 1640 назначен был священником с. Лопатиц, а затем переведен в г. Юрьевец, откуда должен был спасаться бегством в Москву, вследствие озлобления прихожан и местных властей за резкие обличения разных пороков. В Москве, благодаря своим друзьям, царскому духовнику Стефану Вонифатьеву и протопопу Казанского собора Иоанну Неронову, Аввакум привлечен был к участию в исправлении богослужебных книг, предпринятом патр. Иосифом и состоявшем в сличении их с более древними старопечатными славянскими оригиналами. С 1652, по смерти Иосифа, дело книжного исправления продолжено было патр. Никоном, но по греческим подлинникам, и прежние справщики, в том числе и Аввакум, не знавшие греческого языка, были устранены. Новое исправление вызвало оппозицию со стороны крайних приверженцев буквы обряда, которые стали видеть в нем посягательство на чистоту древней веры и благочестия. Обладая редкой энергией и фанатическим задором и будучи упорным приверженцем старины, Аввакум первый выступил с самым решительным протестом, которого не прекращал до конца своей жизни, несмотря на энергичные преследования сначала со стороны Никона, а затем вообще светских и духовных властей. Уже в сентябре 1653 Аввакум брошен был в подвал Андрониевского монастыря, сослан в Тобольск, но так как и здесь не переставал «ревностно бранить ересь Никонову», то переведен был в Енисейск, а затем отдан под начало строгому воеводе Афанасию Пашкову, имевшему поручение завоевать Даурию (Забайкальская обл.). Шесть лет провел Аввакум в Даурской земле, доходя до Нерчинска, Шилки и Амура, причем за обличения действий воеводы неоднократно подвергался жестоким лишениям и истязаниям. В 1663 Аввакуму позволено было возвратиться в Москву, но через год, вследствие челобитной, поданной царю Алексею Михайловичу, в которой обличалась в ереси вся Русская Церковь, сослан был в Мезень, где пробыл около полутора лет. В 1666 Аввакум возвращен был опять в Москву, где на проходившем в это время Соборе его пытались заставить отказаться от поднятой им оппозиции; но Аввакум остался непреклонен и в 1667 вместе с сообщниками Лазарем-попом и Феодором-дьяком сослан был в Пустозерский острог на Печоре. После четырнадцатилетнего, полного суровых лишений заключения, во время которого Аввакум все еще не переставал поучать единомышленников через послания, вследствие резкого письма царю Феодору Алексеевичу, в котором поносил всю Русскую Церковь и хулил царский дом, приговорен был вместе с сообщниками к сожжению.

Источник: Энциклопедия "Русская цивилизация" 

 

Из Жития протопопа Аввакума по списку Г.М. Прянишникова

 

[1. Из жизни в нижегородских пределах]

От отца остался мал. Мати же изволила меня женить семнатцати лет, жену мне привела четырнатцати лет. Прежде же женитвы в нощь воставах и молих бога, дабы дал мне жену, помощницу ко спасению. Она же, пришед за меня, сказала мне: тако же творила. И оттоле помалу начахом простиратися, в нощи воставати на молитву оба нас, в тайне о гресех своих бога молити. Два года был дияконом. Егда же [л. 8 об.] стал в попы, преселился во иное село — Лопатища. И воспомянух день смертный, престал от виннаго пития и начах книги почитати и люди учити к пути спасения. Сам же простираяся паче на молитву днем и нощию. Слышавше же окрестныя люди мною проповедуемо слово божие, мнози приходяще послушати. Духовных детей учинилося сот до седьми и больше... [л. 9]

Отселе стану сказывать верхи своим бедам. А о всех недостанет ми лета повествовати, колико случилося в дватцать два лета от буих человек, — да не постави им, господи, во грех. В том же селе начальной человек отнял у вдовицы дочь, вдовица же, плакавшися мне о том деле, стужаше. И я у него просил в честь, он же не отдал. И я у него отнял сильно за божиею помощию. Он же опосле напал на меня, и я [л. 10] лежал часа с три без памяти. Потом изгнал меня из двора и имение мое отнял...

И паки ин сильник нападе на мя и отгрыз, [л. 10 об.] бьючи, зубами мои руки, и после стрелял по мне из пищали, и божиею волиею на полке порох пыхнул, а пищаль не стрелила. И всяко от него бог меня избавил. Он же навадил иному сильному боярину, Василью Петровичю Шереметеву за то, что я розбил игру бесовскую: скоморохи и бубны и медведи.

И потом паки из двора меня изгнали. Аз же приволокся к Москве и, божиею волею, государь меня велел по[л. 11]ставить в Юрьвец Повольской в протопопы. И по государеву указу велели духовныя патриарховы дела ведать, живучи у церкви. Аз же внимах о исправлении людском; людие же одержими пияньством зело и исполнени блудных дел и убийства. Аз же, окаянный, учих словом божиим, а не покаряющихся истинне и от блудных дел престати не хотящих воспящая смирением на дворе патриархове. Оне же, разсвирепев, на мя собравшеся, человек тысящи с полторы и больши, вытащили меня из патриарховы избы и били ослопьем и кинули замертво под избным углом. И помале приехал воевода, оттащил меня в дом мой, поставил и сторожу... [л. 11 об.] Аз же, отдохня, в третий день ночью, покиня жену и дети, ушел к Москве... И после того и жена моя с робяты приволоклась за мною же...

 

[2. В Москве]

А на Москве, на дворе у Ивана Неронова, жили полтора годы. А сам при духовнике Стефане за духовную ево любовь держался. А на пожаре у церкви казанския от писания народ пользовал... [л. 12]

[Никон] Логина остриг же и проклинал, Ивану запретил и скуфью снял, с епископа Павла пеструю мантию снял и в черную облек, — и разослал всех в сылки. Епископа велел зжечь, Данила

в тюрьме земляной уморил в Астрахане, Логина на селе учинил землю орать, — тамо и скончался. А иных не пересказать, колико рабов христовых перегубил.

Со мною у всенощнаго взял шездесят человек и в тюрьму посадил, а наутрее их проклинал; оне же, мужествовав, многия ему в глаза плевали. Он же тех безвестно изгубил... [л. 15 об.]

 

[3. Ссылка в Сибирь]

Таже послали меня в Сибирь з женою и з детьми. И колико дорогою было нужды, того всего много говорить. Нужна мне та была дорога, пятнадцать недель везли до Тобольска телегами и водою и саньми. В Тобольске жил полтора годы, у церкви проповедуя слово божие и ево Никонову обличая ересь. А как нас разослал с Москвы и внес в церковь сию нововводную ересь и не стерпе ярость господня, излиял фиял гнева своего на царство московское за церковной раскол... [л. 17 об.] Бысть мор в Москве и по градом, и по селом; людие же неразумни суть, стонуще и изгибающе, и умирающе безвестно, а ереси от церкви изринути не восхотеша, яко же и доныне держится. О, увы и горе! Блюдемся другаго фиала, того страшнее. О сем до зде.

Егда же услышал Никон мое обличение о нем в Тобольске, что браню от писания и укоряю ересь ево, и посем пришел указ от Никона в Тобольск, велено меня вести на Лену. В Тобольске же многие беды были: в воду нощию посадить хотели и с палками караулили не по одну нощь — убить до смерти хотели. И то премину говорить, — много везде беды, по Павлу апостолу... [л. 18]

 

[4. Возвращение на Русь]

И осталися годом до Москвы. Нужен той поплав путь мне был: семнатцать человек у меня, нужные и хворые, бабы и робята. А плыл два лета посреде царьств иноземцов [л. 28 об.] неверных, поминая писанное: „уповающаго же на господа милость обыдет“. На иной реке иноземцы судно наше с нами и к берегу притащили, мы чаяли нас истребят, а они нас и отпустили: богу так изволившу, — востенали есьмы в то время к нему свету. Еще же к тому, чрез море (Байкал, — В. М.) великие беды едучи видели. Полно тово говорить, — недостанет ми повествовати лето... [л. 29]

 

[5. Увещания]

И нынешняго, сто семьдесят четвертого году, в великой мясоед, взял меня пристав с Мезени к Москве одново и, привезши, отдал Павлу, крутицкому митрополиту. Он же меня у себя на дворе, привлачая к своей прелестной вере, томил всяко пять дней; и козновав и стязався со мною, отвезли в Пафнутьев монастырь под начал и велел игумну на чепи мучить. Игумен же зело гораздо, переменяя чепи, девять недель меня [л. 32] мучил, волоча в церковь на всяк день, говоря: „приобщися нам!“. Аз же смеюся их безумию: оставили бога и возлюбили диявола, поют в церквах бесовския песни, не стало у них, что у римлян, ни поста, ни поклонов, ни крестнаго знамения, и, правую

веру нашу християнскую изгубя, возлюбили латынскую веру... [л. 32 об.]

Митрополит же меня ис Пафнутьева монастыря, девяносто верст, одным днем велел примчать к Москве. И мало скачючи души не вытрясли; примчали еле жива. На утрии же в патриархии стязявшеся власти много со мною от писания: Иларион рязанскои и Павел крутицкои. Питирим же, яко красная девка, нишкнет, — только вздыхает. Оне же не возмогоша стати противо премудрости и силы христовы, но токмо укоряху. И лаяше меня Павел и посылаше к чорту... [л. 33] Отслали на патриархов двор, посадили за решетку и тут держали два дни. И в полночь отвели в Тайнишьные ворота, Житным двором, на Тресвяцкой мост. И тут от тайных дел Дементей Башмаков сказал мне: „Молися-де богу и на государя надейся“. И отдал меня полуголове со стрельцами... [л. 33 об.]

И привезши на Угрешу, посадили в темную полатку; и голова со стрельцами стоит день и нощь пред дверьми. Аз же пою богу моему, дондеже есмь. А впредь не вем, что бог изволит и им попустит. Пускай мою плоть истребят на уды и разбросают по холмам польским на по[л. 34]требление зверем земным и птицам небесным, да расклюют мя. Еще же и пси да сокрушат мои кости и истребят мое сердце. Аще бог изволит, должен умереть за него, — света, а не предадим благоверия... [л. 34 об.]

 

[6. В Пустозерской темнице]

... запечатлен в живом аде плотно гораздо; ни очию возвести на небо возможно, едина скважня, сиречь окошко. В него пищу подают, что собаке; в него же и ветхая измещем; тут же и отдыхаем. Сперва зело тяжко от дыму было: иногда на земли валяяся [л. 49 об.], удушисься, насилу отдохнешь. А на полу том воды по колени, — все беда. От печали великия и туги неначаяхомся и живы быти, многажды и дух в телеси займется, яко мертв — насилу отдохнешь. А сежу наг, нет на мне ни рубашки, лише крест з гойтаном: нельзя мне в грязи той сидя носить одежды. Я уж не жалея, [л. 50] когда ел, когда не ел, — не спрашиваю и не тужу о том многажды. Иногда седмь дней, иногда десять, а иногда и сорок не ел, да бог помогает и молитвы святых отец и братии поспешествуют. От масленицы до Вербнаго воскресения не ел, да как стал хлеб от есть, так меня мыть мучило недель с пять: умер было, да добро, нечево себя жалеть... [л. 50 об.]

 

[7. Сожжение Аввакума (приписка в конце Жития)]

Егда же прииде время божиим изволением скончати им течение свое, во 189-м году послан бысть от царя Феодора посланник. И повеле царь священномученика и многострадальнаго Аввакума протопопа, и Лазаря священника, и соловецкаго инока Епифания, и Феодора диякона в срубе сжечь. Посланник же приехав в Пустоозерье по наказу [л. 52] всех четверых, посадя во един труб, сожег. И тако исповедницы христовы скончаша течение свое страдальческое, добре совершиша: преидоша от земнаго времяннаго жития в небесная и некончаемая месяца апреля в первый день. А страдания было священномученика Аввакума протопопа лет тритцать и больши... [л. 52 об.]