Category: животные

а?, А че это вы тут делаете

Тае Зори

С творчеством Вени Д'ркина я познакомился случайно в 2012-м году. Подбирал в Сети что-либо, связанное с Днем Победы для своего поста и, вдуг, как откровение, слух резанула авторская песня, которая пронзительно напомнила мне о смерти двоюродного брата в 2007-м, в Ингушетии. Автором был Саша Литвинов (псевдоним Веня Д'ркин). С той поры я много переслушал его песен. А в позавчерашнем посте, даже пообещал рассказать своему читателю о чем же произведение Тае Зори. Тем более, что в сети не было цельной записи Тае Зори, так одни фрагменты, собиравшиеся его друзьями по крупицам. Решено, mp3 файлы из Тае Зори у меня давно уже в компе, осталось залезть в Сеть нарыть его рисунков к этой теме, и свести все в простой программулине - "Пиннакл студии", в файл avi. После непродолжительных поисков, обнаружился отличный ресурс в котором был и полный текст Тае Зори, и Венины рисунки к этой теме. В процессе работы все отчетливее становилось понятным, что Веня не успевал закончить это произведение, поскольку у этой истории не было конца, не было развязки, но гений Саши Литвинова предвидел все это - все эти страшные корчи, накроющие Украину. Все эти смерти, множащиеся нескончаемым потоком на его Родине - Донбассе. Жуть и оторопь взяла меня когда прослушал то что свел в 36-ти минутный ролик. Текст убрал под кат, для удобства, но некоторые цитаты все же выложу:
Знаешь белые тени в полдень -
Это видимо кто-то палит
Те костры что пламенем черным
Их горячие руки студит...
Ведь это о будущих событиях майдана!

В исповедях Веснопляса есть фрагменты, где в замедленной записи звучит, как бы загробный голос. Это Венин голос. Голос - пророчество, аж до жути:

Вернулся с неба

Принес гостинцы
Вот это - людям
А это - детям

А это - птицам
А это - видишь
Себе обновку
На небе справил...

Плету корзинки

Конверты клею
И умираю
И не умею…

Он, действительно вернулся в своем творчестве и пророчестве. И в неуёмной жажде жизни: "И умираю И не умею..."

Collapse )




Что Веня работал постоянно над этим произведением в течение нескольких лет, говорят не только рисунки к этой теме, датируемые с 1992 года, но и последние песни. Думаю, песня "День Победы", записанная за год до смерти Вени, тоже должна была войти в цикл Тае Зори. Жаль, не успел, не пожил...

Задумайся Украина над его словами!
...День Победы - он не низок и не высок
День Победы - он не близок и не далек,
Как потухшим костром догорел паренек,
Значит он победил, и какой ему прок
От расстановки тактических сил...
Он уже всех простил, он уже все забыл...
По дороге домой он собой прокормил
по дороге домой
Мы ему помогли, чем могли -
Поклон до земли...
а?, А че это вы тут делаете

Этнос рожденный на границе двух эр и континентов. Боспорское царство и савроматы. И снова амазонки?

Золото и кровь. Красота и жестокость

Чем дальше вникаешь в тему, за которую взялся, тем острее начинаешь понимать суть того времени, именуемого в науке среднесарматским - красота и жестокость, блеск и великолепие золота и кровавые сцены терзания савроматского полихромного звериного стиля. Красота атакующих и побеждающих амазонок на боспорских пеликах и жестокие сцены кровавых расправ над ними "греческих героев" на афинской вазописи. С чем это связано? Думаю кровью это и объясняется. В том смысле, что в савроматах бурлила адская смесь крови выходцев из западной цивилизации средиземноморья, легендарно называемых древними греками амазонками, и кровь скифов, а позже сарматов - представителей восточной цивилизации великих хозяев евразийских степных просторов.

Золото и кровь
Но обо всем по-порядку, вернемся к нашему кладу из кургана Хохлач и монографии И.П. Засецкой:

В сарматском искусстве наряду с построением фигур в виде орнаментального ряда, встречаются более сложные композиции, в которых сюжет разворачивается на плоскости как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении. Особенно это характерно в сценах, передающих борьбу зверей или терзание одного животного другим. Подобную картину можно наблюдать в декоративном оформлении золотых флаконов из кургана Хохлач. Два из них: один округлый с цилиндрическим горлом и другой полусферический — украшены идентичными сценами терзания, третий имеет ладьевидную форму и также декорирован зооморфными мотивами борьбы зверей (рис. 12-13).
Флакон для благовоний из кургана ХохлачФлакон из кургана Хохлач

Сцена терзания воспроизводит нападение хищника кошачьей породы (пантеры или тигра) и грифона на лося. Хищник изображён как бы вгрызающимся в спину лося и одновременно вцепившимся лапой в бедро жертвы. Грифон, представленный неполной фигурой, держит лося двумя лапами за рога. Лось изображён с подогнутыми ногами и поднятой кверху головой. Сцена повторяется дважды на тулове округлого сосуда и на крышке полусферического.

Благодаря многообразию изобразительных приёмов при построении фигур и передачи позы животных, выделение значимых частей тела, подчёркивающих звериную сущность одних и жертвенность других, в сценах создаётся впечатление динамичного «правдивого» действия, несмотря на их условность и стилизацию. Например, воинственность позы хищника передана напряжённым положением тела, центр тяжести которого перенесён на широко расставленные, слегка согнутые задние ноги с мощными лапами и рельефно переданными пальцами с длинными когтями. Грифоны, в изображении которых использован художественный приём «часть заменяет целое», также представлены сильными существами, что подчёркивается не только позой, но и декоративными особенностями — они формируют образ хищной птицы: мощный клюв, поднятые распростёртые крылья» цепкие когтистые пальцы. В фигуре же лежащего лося, напротив, видится покорность жертвы. Однако поднятая кверху голова, возможно, указывает на желание терзаемого животного вырваться из когтей нападающих хищников.

Следует заметить, что изображения на флаконах с первого взгляда трудно воспринимаются и кажутся непонятными. Это обусловлено спецификой декоративного оформления, в котором используются различные стилистические приёмы. В частности, бёдра, плечи, уши, глаза, копыта, а иногда и лапы животных подчёркнуты цветными вставками разной формы. Шерсть, оперение, пальцы, рёбра и хвосты обозначены гравированными линиями. Таким образом, декоративные элементы, которые сплошь покрывают фигуры зверей, мешают различить с первого взгляда контуры отдельных персонажей и понять содержание сцены в целом. Вместе с тем, при ближайшем рассмотрении видно, что изображения на флаконах, сделанные в технике чеканки, отличаются сравнительно «высоким» рельефом с чётко очерченными контурами фигур.

Как уже отмечалось выше, сцена терзания на каждом из флаконов изображена дважды, как бы в зеркальном отражении. Подобный композиционный приём наглядно демонстрирует один из главных принципов прикладного искусства — подчинение изображения форме предмета. При этом исполнитель здесь показал высочайшее творческое мастерство, симметрично расположив на округлой небольшой величины поверхности две многофигурные композиции.

Третий флакон из новочеркасского комплекса отличается от предыдущих сосудов не только своеобразной ладьевидной формой, но и особой спецификой декора (рис. 13).
Плоский флакон для благовоний из кургана Хохлач
Сцены борьбы фантастических существ, украшающие массивную золотую крышку, также выполнены в технике чеканки. Изображения полностью покрывают поверхность предмета. Главное место в композиции занимают расположенные слева направо, друг за другом, три фигуры драконообразного волка, при этом вторая и третья фигуры впиваются в круп изображённого впереди чудовища. Первая же фигура хищника терзает парнокопытное животное — лося или козла, вцепившись ему в спину. О волчьей сущности персонажей свидетельствуют их видовые признаки: узкая, удлинённая морда, поднятый кверху нос, повёрнутые назад острые уши. Чудовища лежат на брюхе, со слегка изогнутой спиной, с согнутыми в коленях четырьмя ногами с вытянутыми вперёд лапами. У животных выделен с помощью гравированных, резных борозд спинной хребет, переходящий в длинный извивающийся хвост, что сближает их с образом дракона. Хвосты первого и второго персонажей заканчиваются головками грифонов.

В отличие от фигур на описанных выше золотых сосудах, которые, наряду с цветными вставками, орнаментированы резными линиями, декор изображения на крышкеладьевидного флакона составлен почти исключительно из вставок. Лишь хребет и хвост волков-драконов переданы гравированными параллельными бороздками. Судя по количеству гнёзд, флакон был украшен 43 вставками бирюзы, голубоватой пасты и кораллами (сохранилось только пять). Именно в мотиве волчьего дракона, изображённого на данном парфюмерном сосудике, исследователи отмечают влияние древнекитайского искусства.

Вряд ли можно согласиться с высказанным в научной литературе мнением автора книги «Полихромный звериный стиль» В.И. Мордвинцевой, что украшения с зооморфными изображениями из кургана Хохлач относятся к геометрическому звериному стилю (Засецкая 2006. С. 99-108).

Геометрический стиль, как определяют его специалисты, есть «крайнее проявление абстрагирующей тенденции художественного мышления». Процесс геометризации изобразительных форм действительно связан с такими явлениями как декоративность, усиление роли симметрии, ритма, подчинение формату. Однако в зависимости от характера используемых элементов, степени их геометризации и абстрагирования, орнамент называют геометрическим или изобразительным, а по тематике используемых мотивов — растительным или зооморфным.

Несмотря на декоративность и орнаментальность изображений на изделиях из кургана Хохлач, их основными изобразительными элементами являются ярко выраженные зооморфные мотивы. При этом фигуры животных имеют мягкие округлые контуры тела, не имеющие ничего общего с геометрическими формами. Наличие же вставок в гнёздах геометрических очертаний никак не влияет на общий характер зооморфного орнамента. Известно, что элементы геометрического стиля присутствуют в композициях различного вида и стилях искусства, не изменяя при этом их главной художественно-стилистической направленности.

Представляется бесспорным, что изображения на новочеркасских украшениях — золотой гривне, браслетах, флаконах — относятся к изобразительному зооморфному искусству, которое в литературе известно как «сарматский полихромный звериный стиль». Подобные изделия могут рассматриваться в качестве классических образцов этого стиля. В Северном Причерноморье они впервые появляются в памятниках I в. н.э.

Более уверенно к геометрическому стилю можно отнести нашивные золотые бляшки, составляющие одну из многочисленных категорий вещей в богатых погребальных комплексах сарматской знати. Миниатюрные бляшки размером 1,2-1,6 см нашивались на платье и погребальное покрывало при помощи маленьких отверстий или петелек, напаянных на оборотную сторону. Все они исполнены в технике тиснения. Главной стилистической особенностью бляшек является геометризация формы, передающей в условной манере тот или иной мотив. Эта особенность бляшек в значительной степени затрудняет их осмысление. Вместе с тем, совершенно очевидно, что они все воплощают конкретный художественный образ, как и любое произведение изобразительного творчества. Принадлежность бляшек к одному из жанров искусства, а именно к орнаменту, подтверждается, прежде всего, их назначением — украшать одежду, и способом размещения на ней с соблюдением ритма и принципа симметрии. Бляшки нашивались в определённом порядке, образуя различные орнаментальные композиции. Не случайно, в одном комплексе встречается несколько разновидностей бляшек, каждая из которых представлена некоторым количеством экземпляров. Среди них различаются бляшки растительных, геометрических и зооморфных мотивов. Несомненно, что бляшки растительных и геометрических мотивов не являются простым отражением конкретных форм. Они также имеют определённый смысл и своё особое содержание. Например, бляшки в виде уступчатых треугольников из кургана Хохлач повторяют орнамент из «городков», характерный для иранского мира, к периферии которого принадлежали и ираноязычные кочевники, в том числе и сарматы (кат. 35, рис. 15).

Бляшки из кургана Хохлач
Форма этого типа золотых сарматских бляшек восходит к древневосточным орнаментам сакрального значения. Ритмично повторённый мотив, очевидно, соответствует древним представления о культовом, защитном ограждении (Королькова 1997. С. 12-13)..


И, наконец, еще один экспонат с зооморфной ручкой:
Золотой сосуд с зооморфной ручкой из кургана Хохлач
Cосуд. Золото, бирюза, кораллы. Выс. 7,5 см., диам. 9,2 см.
Золотой круглодонный сосуд с отогнутым слегка краем имеет ручку в виде скульптурной фигуры лося, исполненной в сарматском зверином стиле. Бедра, плечи, глаза, ноздри и загривок животного переданы вставками бирюзы и коралла. Зооморфные ручки - типичное явление в сарматской культуре. Животные всегда изображались обращенными мордой к краю сосуда, как бы оберегая его содержимое. Сарматы считали, что образы животных способны отгонять злых духов. Ручка сосуда была отлита отдельно, затем припаяна к прямоугольным золотым пластинам, которые при помощи четырех заклепок соединены с сосудом. По форме золотой сосуд воспроизводит характерные для кочевнической культуры долбленые кружки.

Долгое время погребальный комплекс из кургана Хохлач оставался единственным в своём роде памятником, содержащим ювелирные украшения такого высокого достоинства. Однако в последние десятилетия XX в. были обнаружены не менее замечательные изделия в составе погребального инвентаря захоронений, исследованных в степях Нижнего Поволжья, Подонья, Поднепровья и даже далеко на западе — в Поднестровье. Все они характеризуются богатством вещевого комплекса, значительную часть которого составляют изделия полихромного звериного стиля. При этом одни из них восточного импортного происхождения, принесённые своими переселившимися на Дон владельцами, другие изготовлены, скорее всего, уже на месте в мастерских Боспора по заказу знатных степных соседей. К такого рода археологическим памятникам относятся упомянутое погребение из Кобяковского могильника, а также захоронения в курганах, известные в литературе под названием Дачи и Садовый на Дону, Пороги — на Днестре, Жутовский — в междуречье Волги и Дона и др. Все эти памятники датируются в пределах I — начала II в. н.э.

Савроматские фалары

Фалары - декоративные металлические бляхи в конской упряжи, соединяющие её ремни.


Этот крупный фалар (15 см. в диаметре) из Северного Причерноморья изготовлен во II веке до н.э. из позолоченного серебряного диска греческим мастером для сарматского рынка. Сейчас находится в Париже, в Кабинете медалей.


В собрании Новочеркасского музея истории донского казачества хранятся два уникальных серебряных фалара. Оба фалара были плечевыми украшениями сбруи коня. Они составляют комплект, в котором изображения одного и того же фантастического животного размещены на двух бляхах и обращены мордами друг к другу. Круглые серебряные диски (24 см в диаметре) вначале были оттиснуты на матрице, затем рельефные детали изображений были дополнительно проработаны чеканом и позолочены. Их можно датировать II в. до н.э. Находки относятся к большой группе эллинистических изделий, которые различными путями попадали в среду кочевников евразийского степного пояса.


Большой фалар из кургана Садовый (при въезде в Новочеркасск, Нижний Дон. Раскопан в 1962 г.).
В Садовом кургане найдены 2 больших и 12 малых фаларов, выполненных в сарматском стиле в одной из боспорских мастерских в I веке до н.э. Большие фалары представляют собой серебряные диски, обтянутые золотой тиснёной пластиной. В центре изображена пантера, терзаемая грифонами, вокруг - 15 стилизованных пантер, по краю - стилизованные птичьи головы. Уши, плечи, бёдра и лапы животных подчёркнуты цветной морской галькой и бирюзой, глаза сделаны из граната.

Сокровища савроматов из курганного погребения х. Алитуб

В 1971г. Манычский отряд под руководством И.П. Засецкой исследовал часть большого курганного могильника, расположенного в окрестностях х. Алитуб Багаевского района Ростовской области. В этом могильнике была открыта серия погребений среднесарматского времени (конец 1 в. до н.э. - начало 1 в. н.э.). Одно из них в кургане 26 сразу же привлекло внимание исследователей. В этом погребении найден ряд уникальных вещей. Следует также отметить, что это единственный среди сарматских погребальных комплексов на Нижнем Дону, в котором обнаружены античные монеты.

Нашивная бляшка из АлитубаЗолотые штампованные нашивные бляшки в виде взлетающей с разбега птицы. По краю в 5-6 местах проткнуты иглой отверстия

серьга из Алитуба
Золотая серьга, шарнирно соединенная с изящной золотой подвеской, украшенной стеклянными вставками. Кольцевидная серьга с заходящими концами согнута из круглой в сечении проволоки, диаметр серьги - 1.2 см. Подвеска состоит из пластинки-основы в виде треугольника со скругленной вершиной, на которую при помощи узеньких ленточек напаяны два больших и два миниатюрных гнезда. Большие гнезда опоясаны ободками зерни, одно из них, сегментовидное, со вставкой из светло-серого стекла с сиреневым покрытием, расположено в нижней части подвески, вдоль прямого основания пластины, а другое, круглое, со вставкой из зеленого стекла, расположено в верхней части подвески. В средней части подвески, по краям, симметрично напаяны два круглых гнездышка, не имевшие вставок. К вершине подвески припаяно миниатюрное колечко с рифленой поверхностью, предназначенное для соединения с кольцевидной серьгой. К прямому основанию подвески напаяно пять овальных пластинчатых петелек, к каждой прицеплена длинная цепочка, заканчивающаяся миниатюрным проволочным карабинчиком, нижний конец которого присоединен к плоскому шарику, спаянному из двух миниатюрных золотых скорлупок. Общая длина подвески - 4.5 см.

Бусы из Алитуба
Бусы и подвески из стекла, халцедона, сердолика и аметиста.

Амулет из Алитуба

Миниатюрный амулет из гешира в виде фигурки человека. Высота фигурки - 2.3 см. Миниатюрный амулет из гешира в виде фигурки человека с крупной головой и плоским лицом. Крупный нос не имеет переносицы, а глубоко запавшие глаза четко проработаны, маленький рот едва намечен. На голове изображена шапочка, нижний край которой очерчен валиком. Человек сидит на корточках и держит и полусогнутых руках, прижав к животу, небольшой кубок. Через уши просверлено круглое отверстие для подвешивания этого амулета. Высота фигурки - 2.3 см.
И.П. 3асецкая, Л.С. Ильюков, В.М. Косяненко. Погребальный комплекс среднесарматской культуры у хут. Алитуб. Донская археология. 1999(2)

Еще савроматские находки из мест неподалеку

Савроматский браслет

Браслет. 1 в. до н.э. Сарматское золото. Некрополь Дачи. Хранится в краеведческом музее г. Азов

Украшения рядовых савроматов

Украшения рядовых сарматов из курганов Дона
В.Я. Кияшко, В.М. Косяненко, В.Е. Максименко. Легенда и быль донских курганов. Ростов-на-Дону.1972

Красота и жестокость
И снова вернемся к захоронению с золотой маской в Керчи. Не буду останавливаться на всем великолепии золота в захоронении, но мое внимание привлекла одна бляшка:


Бляшка «Богиня в калафе» из кургана Куль-Оба (IV в. до н.э.)Золото. Высота 3,3 см.
Хранится в Государственном Эрмитаже.
Богиня с калафом на голове держит в левой руке бородатую маску Силена. Некоторые исследователи считают, что это отрубленная мужская голова. Из плеч богини вырастают шеи рогатых львиноголовых грифонов, а нижняя часть её тела представлена в виде сложной пальметты с лепестками из змей, птичьих голов и грифонов.
Вероятнее всего это Апи, прародительница скифов, богиня земного и водного начала.

Мое твердое убеждение - она держит отрубленную мужскую голову. В самом начале статьи я упомянул сюжеты
на боспорских пеликах


и афинской вазописи

совершенно противоположной направленности.

Не буду приводить примеры из сети, их много и это тема отдельного исследования, ограничусь лишь этой парой избражений для наглядности. Скорее всего это легендарные сюжеты, либо сделанные боспорскими и афинскими мастерами на заказ. Но В 1983 году на Таманском полуострове была сделана сенсационная находка, подтверждающая факт существования амазонок на этой территории. Ученые нашли каменный рельеф с изображением амазонок, который был создан из местного камня-ракушечника. На рельефе изображалось реальное событие — бой боспорских воинов с амазонками-савроматками.

Рельеф большой, и к сожалению, полностью не сохранился. Тем не менее, на том, что дошло до наших дней видно часть композиции. На ней в центре находятся две фигуры: всадник-боспорец и дева-воительница, которую он схватил за волосы. В руках женщины дротик, у мужщины меч. Чуть выше этого изображение видна безжизненно повисшая рука, вокруг — кипящая битва. Также виден силуэт лошади, на шее которой висят две мужские головы (очевидно всадница вскоре выйдет замуж).

1 – рука, сжимающая боевой дротик,
2 – гривна, 3 – кожаный боевой пояс,
4 – отрезанные мужские головы
Этот рельеф украшал могилу знатного боспорянина, скорее всего, участника этой битвы.

Самое время вспомнить классиков:
ГЕРОДОТ (V в. до н.э.):
"Ни одна девушка не выходит замуж, пока не убьет врага; некоторые из них умирают в старости безбрачными, потому что не могли выполнить этого требования" (IV, 117 ).

ПСЕВДО-ГИППОКРАТ (на границе VI и V вв. до н. э.):
"Их женщины ездят верхом, стреляют из луков и мечут дротики с коня и сражаются с врагами, пока они в девушках. Они остаются в девицах, пока не убьют троих врагов, и не прежде поселяются с мужем, как совершат установленные обычаем жертвоприношения. Раздобыв себе мужа, они перестают ездить верхом, пока не явится необходимость во всеобщем походе" (Pseudo-Hippocr., 24).

ПОМПОНИЙ МЕЛА (I в.н.э.)
ЗЕМЛЕОПИСАНИЕ
"... Побережье, идущее изгибом от Босфора до Танаиса, заселяют меотики, фаты, сирахи, фикоры, и ближе всего к устью реки, иксаматы. У них женщины занимаются теми же делами, что и мужчины, и даже не освобождаются от военной службы. Мужчины служат в пехоте и в сражении мечут стрелы, а женщины вступают в конные стычки и сражаются не железным оружием, а накидывают на врагов арканы и умерщвляют их затягиванием. Они выходят замуж не для того, чтобы считаться годными для замужества, дело не в возрасте: те, которым не удалось убить врага, остаются в девицах.
Самый Танаис, текущий с Рифейской горы, несется так стремительно, что в то время, как соседние реки, Меотида и Босфор и даже некоторые части Понта замерзают от зимней стужи, он один, одинаково перенося зной и холод, всегда остается одинаковым и несется в быстром течении. Его берегами и прибрежными местностями владеют савроматы, одно племя, но разделенное на несколько народов с разными названиями: первые меотиды женовладеемые занимают владения амазонок, степи, богатые пастбищами, но в остальном скудные и голые."


Зачем савроматкам убивать 3-х врагов и кем были эти враги? Пока не ясно. Но к вопросу о замужестве это имеет прямое отношение, по крайней мере в сообщении Помпония Мела и псевдо-Гиппократа.
Вообще, свадьба по законам матрирхата предполагает свободный выбор жениха невестой. У меотов, которые по словам Помпония Мела "женовладеемые", и савроматов, которых греческие писатели (Геродот и др.) называли народом, "управляемым женщинами", в таком случае предполагается матриархат.

"Раскопки и исследования К. Ф. Смирнова [133; 134] показали, что женщина в савроматском обществе действительно занимала равное с мужчиной, а порой и более важное положение. Она была жрицей племени, мужественной и бесстрашной воительницей, а иногда главой рода или предводительницей.
Савроматские погребения жриц с каменными переносными жертвенниками рубежа VI—V вв. до н. э. оказывались центральными, что свидетельствует о матрилинейной системе родства. Археологические раскопки говорят о том, что жреческие функции передавались по наследству по женской линии."
(из книги Академии Наук СССР, Института востоковедения В. Б. Ковалевской "КОНЬ И ВСАДНИК, пути и судьбы", Издательство "Наука", Москва 1977)

Итак, савроматы придерживались прямо противоположных "грекам" представлений о роли женщины в обществе. У савроматов прежде, чем потерять девственность, нужно убить трех врагов. Похожими представлениями по-видимому объясняются и известные у разных народов поединки девушек с женихом. При чем некоторые из них прямо объсняются тем, что мужем девы можно стать только после победы над ней в сражении. Одетая амазонка вписывается в понятие чистой девы, тело которой прикрыто, а вид обнаженного "грека" означает его готовность "вступить в брак" или бороться для того чтобы удовлетворить потребность своего тела)).
а?, А че это вы тут делаете

Этнос рожденный на границе двух эр и континентов. Боспорское царство и савроматы. И снова амазонки?

Мировое дерево, олень в зверином стиле и первая печать ВД.

Продолжим наши исследования по материалам монографии И.П. Засецкой "Золотые украшения из кургана Хохлач — классические образцы сарматского полихромного звериного стиля I — начала II в. н.э."
// Сокровища сарматов. Каталог выставки. СПб.; Азов: 2008. С. 29-43.

Как уже отмечалось, уникальной находкой древнего ювелирного искусства является знаменитая диадема из кургана Хохлач, в декоре которой имеются черты разных художественных стилей (на выставке представлена гальванокопия реконструкции диадемы, оригинал экспонируется в Галерее драгоценностей №2 Государственного Эрмитажа.

Посмотрим еще раз на оригинал:
Диадема оригинал
Диадема состоит из трёх соединённых шарнирными устройствами частей, каждая из которых в свою очередь изготовлена из двух пластин, лицевой и оборотной, и украшена вставками граната и стекла в золотых гнёздах. В центре — бюст одетой в греческий хитон женщины с золотым венцом на голове. Между гнёздами на центральной части помещены две фигуры хищных птиц, украшенные бирюзой и кораллами. Кроме того, четыре скульптурные фигурки птичек, исполненные в иной художественной манере, расположены попарно на верху боковых пластин диадемы. По краям — ободки из золотых бусин, бляшек и жемчужин, снизу — амфоровидные подвески с розетками. Диадему венчает фриз с изображением ритуальной сцены: древо жизни и идущие к нему священные животные — олени и козлы. Все исследователи, начиная с упомянутых первых публикаций, описывая диадему, всегда отмечают в её декоре сочетание черт античного и варварского искусства. Так, например, фигурки животных и хищных птиц по своим стилистическим признакам относятся к изделиям сарматского (савроматского) полихромного звериного стиля, в то время как форма диадемы напоминает античные калафы, греческий облик имеют верхние фигурки птичек, ободки из бусин и бляшек, розетки и амфоровидные подвески. Крупные вставки из камня и разноцветного стекла продолжают традиции греко-римского ювелирного искусства. Особо следует отметить наличие женской скульптурной головки эллинистической эпохи, которая здесь была использована, видимо, вторично. Всё это позволяет предположить, что диадема могла быть изготовлена в одном из античных центров греческим мастером для представительницы сарматской (савроматской, прим. мое) знати.

Наличие на диадеме ритуальной сцены, связанной с культом древа жизни, олицетворяющим представления о рождении, умирании и возрождении, позволяет предполагать её культово-ритуальный характер. Вероятно, погребённая в кургане Хохлач женщина была не просто знатной, но имела высокий социально-религиозный статус жрицы богини плодородия.


К сожалению история не оставила нам имени этой савроматской царицы, но мы можем поразмыслить о известных нам культах плодородия.
Культ богини-матери — покровительницы земледельцев, охраняющей все живое на земле, уходит корнями ещё в доиндоевропейскую эпоху. У индоевропейских народов её называли Матерью-Землей (гр. Demeter, слав. Мать-Сыра Земля, инд. Prthivi-Matar). Она — «Великая мать», порождающая все живое и принимающая в себя умерших, воплощение первобытной творческой энергии.

В то же время, помимо скифского происхождения савроматов, от древних греков нам известно об амазонском происхождении приазовских племен, установленное колонизовавшими Боспор Киммерийский греками на том основании, что в быту названных племен обнаружилось много черт, знакомых грекам уже и ранее по их культовым и мифологическим представлениям об амазонках. Среди этих черт, помимо подчеркиваемой многими авторами гинекократии и чрезвычайной воинственности скифских (савроматских) женщин, о чем Геродот и в особенности Пс. Гиппократ сообщают некоторые чисто этнографические подробности, вроде обычая, в силу которого савроматские девушки воздерживаются от брака, пока не убьют на войне хотя бы одного врага, - среди этих знакомых грекам черт значительное место занимали наблюдения, почерпнутые из культового ритуала женского божества плодородия.
Греки стояли в данном случае на совершенно реальной этнографической почве. Это подтверждают добытые преимущественно уже в самое недавнее время археологические факты, суммированные и истолкованные Б. Н. Граковым. Он проследил на пространстве от Южного Приуралья до Нижнего Дона, на той территории, где, по данным древних авторов, должно быть локализовано племя савроматов, именовавшихся у многих географов и историков, например у Эфора, женоуправляемыми, женские погребения, имеющие весьма определенные обрядовые черты.
Убранство этих покойниц, в особенности же их конический головной убор, а также положенные в могилу предметы вооружения - чаще всего лук и стрелы, свидетельствуют непреложно о достоверности рассказов, подчеркивающих воинственность и высокое общественное положение женщины у савроматов. Перед нами захоронения матрон, исполнявших, видимо, некоторые политические функции в роде и во всяком случае являвшихся жрицами верховного женского божества плодородия, на что указывает их убранство и отдельные принадлежности погребального инвентаря - в первую же очередь портативные каменные жертвенники-курильницы.

А кто же был богиней плодородия у самих древних греков? ДЕМЕТРА (Δημήτηρ), в греческой мифологии богиня плодородия и земледелия (в римской мифологии Церера), дочь Кроноса и Реи (Hes. Theog. 453), сестра и супруга Зевса, от которого она родила Персефону (912—914). Одно из самых почитаемых олимпийских божеств. Древнее хтоническое происхождение Деметры засвидетельствовано её именем (букв. «земля-мать»; греч. δα, δη-γῆ, «земля»). Культовые обращения к Деметре: Хлоя («зелень», «посев»), Карпофора («дарительница плодов»), Фесмофора («законодательница», «устроительница»), Сито («хлеб», «мука») указывают на функции Деметры как богини плодородия. Она благостная к людям богиня, прекрасного облика с волосами цвета спелой пшеницы, помощница в крестьянских трудах (Hom. Il. V 499—501). Она наполняет амбары земледельца запасами (Hes. Opp. 300 след.).
В мифе о Деметре отражена также извечная борьба жизни и смерти. Она рисуется скорбящей матерью, утерявшей дочь Персефону, похищенную Аидом.

А не это ли сакральное золото искал венецианец Иосафато Барбаро в декабре 1437,  а затем в марте 1438 года? Искал  в кургане Кобякова городища, близ моего родного Аксая, приняв его по ошибке за курган Хохлач и описав его как курган Контеббе. Значит, обладал этот человек из западноевропейских орденских структур информацией о царском захоронении с диадемой, сработанной древними греками по заказу савроматской знати? Зачем ему понадобилось именно это золото, ведь у западных орденов и так его было полно? А затем чтобы не золото присвоить, а украсть часть истории народа иной, восточной цивилизации!

И снова замыкается логический круг - тесная связь Боспорского царства с савроматским миром несомненна. Но вернемся к монографии И.П. Засецкой:
Древо жизни как один из вариантов образа «Мирового древа» встречается в культуре разных народов различных эпох и отражает мифологические представления о жизни во всех её проявлениях — от зарождения живого организма, его роста, цветения, плодоношения до увядания, смерти, а затем и нового рождения. Оно чаще всего изображалось в виде вертикально стоящего дерева, ствол которого, являясь центральной осью композиции, разделяет пространство на две равные половины. Слева и справа помещаются фигуры людей — царей, жрецов, мифологических персонажей, пришедших поклониться святыне, или жертвенные животные — козлы, олени, лоси и др. Основной целью таких культовых композиций являлось обеспечение благополучия, плодородия, потомства, богатства семьи, рода, племени, государства. Подобная символика встречается в изобразительном искусстве древних цивилизаций, таких как Ассирия, Египет, Греция, Иран, а также у кочевников Евразии, в том числе и у сарматов.

Близкие изображению данного мотива на диадеме из Хохлача композиции известны и в других сарматских (савроматских, прим. мое) памятниках. В богатом женском погребении из курганного могильника у с. Кобяково, возле г. Ростова-на-Дону, были найдены вырезанные из золотой тонкой пластины дерево с фигурками оленей и птиц, служившие украшением головной повязки (рис. 7).
Древо жизни из Кобяковки

Кстати, именно у пределов Кобякова городища и находится мое родовое жилище.

Ещё одна подобная находка обнаружена в кургане на могильнике близ станицы Усть-Лабинской Краснодарского края в разрушенном погребении II в. н.э. Здесь были найдены четыре фигурные пластины (рис. 8).
Древо жизни из Усть-Лабинской
Одна из них представляет собой схематичное изображение дерева с семью ветвями. Пара нижних ветвей заканчивается протомами козлов, олицетворяющих землю. Верхняя и четыре боковые ветви завершаются фигурками птиц, символизирующих небо. Три другие пластины изображают козла, оленя и зайца (или собаку). Нет сомнения, что предметы были изготовлены одним мастером, о чём свидетельствуют их технологические и стилистические признаки, и являются деталями одной композиции, олицетворяющей ритуальную сцену — древо жизни в окружении священных и жертвенных животных. Однако сцена, вероятно, сохранилась не полностью. Обычно в подобных случаях участники ритуала, будь то люди или животные, всегда располагаются симметрично по обе стороны от древа. Как, например, на фризе новочеркасской диадемы или в украшении кожаной налобной повязки из кургана 10 Кобяковского могильника. В усть-лабинской находке все три персонажа повёрнуты головой направо, следовательно, они могли находиться только с одной стороны дерева. Очевидно, здесь не хватает ещё трёх подобных изображений, которые должны были бы составить пару сохранившимся фигурам животных. Возможно, это связано с тем, что погребение, из которого происходят пластины, оказалось ограбленным. На оборотной стороне пластин нет следов крепления, что затрудняет точное определение их функционального значения. Вероятно, этот неполный ритуальный комплект был положен в могилу в качестве символа жреческого статуса погребённого, совершавшего при жизни обряды, посвящённые культу древа жизни.


В самом начале публикации цикла "Этнос рожденный на границе двух эр и континентов" я говорил о трудности "протянуть через лакуну в две с половиной тысячи лет связь между савроматами и природными Донскими казаками" и тем не менее, сейчас появился еще один аргумент в пользу этого - первый герб и печать Войска Донского отражает генетическую память природного казачества, как потомков савроматов, о сакральном смысле мирового дерева и священного животного - оленя.
Елень печать
О печальной участи герба природного Донского казачества и забавном случае, произошедшим со мной, и связанным с белым оленем и президентом, я написал уже давно в посте "Елень поражен стрелою"